apelsinoff

Как бы удостовериться в том, что автор умер? есть ли способ потыкать мертвого автора издалека увесистой палкой? надеть перчатки, пустить ему под веки пучок солнечных лучей и видеть, что зрачок - всё та же зеркальная дырка, не меняющая своего диаметра. очень хочется, чтоб автор был мертв, и чтоб всё началось заново. Зачем? и правда - зачем? Что же еще нужно - вот тебе, человече, текст, длинный и скользкий, как сырая кишка, с хитрыми поворотами, тупиками, неожиданными ответвлениями. Кишка, которую тебе предстоит набить своими собственными смыслами и смысликами. Толкай туда сырой фарш своей собстенной жизни, повесь, посуши, выпей, закуси - отличный способ примириться с самим собой. Видеть во всем лишь себя и наполнять весь мир только собой. Любоваться собой. Пропускать все через себя, но быть не серебряным фильтром, а ксероксом, который поверх всего печатает плоскую карту смыслов. полки книг и гигабайты фильмов помечены водяным знаком с ухмыляющейся рожей: проверено, прочитано, просмотрено, хуета, ничо так, заебись. Все залапывается и засаливается. На всем лежат отпечатки чужих и собственных мыслей, страхов и неоправданных ожиданий. Авторы мрут уже столетие, но встают снова, и как зомби, срывая ногти, плетут из букв и предложений ажурные сети, в которых застревают различные смыслы, и жирные, и так плавающие на поверхности, и помельче, те, что на дне. Не стоит заблуждаться в том, что процесс вливания внуреннего супа в посуды мертвых авторов и есть мыслительный процесс. Это не мыслерождение, это оформление пустоты для того, чтобы не пугаться геометрии правильно расставленных букв. Читатель лепит на скелет текста мясо, чтоб не бояться пустоты между ребер и легче запоминать о чем шла речь. но пустота никуда не исчезает. Пустота течет широкой, как Нил, рекой в бесполодных берегах. А ведь когда-то в ней водились шекспировские крокодилы, которые были крокодильей длины и крокодильей ширины, питались пищей и передвигались с помощью лап. И цвета они были своего собственного. И плакали настоящими мокрыми слезами.

4 8 15 16 23 42

Сейчас три часа ночи.
Я посмотрел "99 франков". Это по Бегбедеру, кто не читал. Мне стыдно признаться, но уже сегодня, через 9 часов мне надо быть в студии, и смотреть, как снимают счастливую здоровую семью на рекламу сорокабаксового антибиотика, излечивающего от половины болезней, известных человечеству. Так что пора бы уже стряхнуть пепел с подставки под кружку, сниять линзы и идти спать. И вообще умыться. Я вот еще проверю, скоро ли скачается с торрента* "Содружество Жоп: часть вторая"**, проверю почту, одновременно, сидя на стуле, сниму шорты, майку и трусы, и допью холодный чай*** из кружки с её рисунком. Она, кстати, спит рядом, но её придется поднять, потому что легла ногами на подушку, скомкала плед вокруг себя, и притворяется, что спит. Знает, что сейчас надо будет вставать, идти умываться, потом идти обратно и залазить под прохладное одеяло. Так что пойду-ка я первый. Потом приду, разбужу её, отправлю в ванну, а сам буду место греть; она придет, и сразу - в тепленькое. И компьютер выключу заодно. Завтра же работать, рекламу снимать...



* Интернет для данной записи в блоге LiveJournal.comпредоставлен компанией Атлант Телеком, п-рт Пушкина, г-ца "Орбита", 2-подъезд, (017) 239 00 00, например, Анастасия.

** жосткое порно

***чай "Белая обезьяна" из провинции Ци, т. ц. "Рига", павильон 18

**** Ш.: уже нету

Рики-FREAKY-Тави.

Тут вот богемный клуб Bronx обещает оживить на одну ночь легендарное нью-йоркское место конца семидесятых под названием STUDIO 54.
Интересно, в эту ночь в Бронксе тоже будут беспорядочно ебаться и отсасывать друг у друга?
Могу я придти и создать массовку перед дверями?
Перья на голове, розовое боа на плечах и юбочка из новогоднего дождика дадут гарантию попадания на эту неебательскую вечеринку?
Планируется ли приезд спецназа и КФР под утро?
Будут ли обеспечены руководством клуба сидячие места для зрителей или просто уставших стоять в километровой очереди в клуб на ступеньках министерства транспорта и коммуникаций или возле мусорных баков, что напротив Бронкса?
Будут ли киборги-охранники из Бронкса одеты более весело, чем обычно и будут ли они раздавать презервативы? Или реально без презервативов, ну, как тогда?
Что с наркотегами? в бронксовском баре будут продавать таблетки?
На VIP-балконе, надеюсь, не будет перебоев с героином?

У меня еще много, очень много вопросов...

Ф. сидит на узкой койке в тускло освещенной комнате. Глаза закрыты, в руке кружка с чаем, над ней пар, по комнате в свете лампы пластами стелется табачный дым.
В коридоре звучат гулкие шаги и скрипят двери. Шаги приближаются, в комнату входит Л.
Л. (задумчиво):
- Феликс, вы были на совещании по Карельскому вопросу?
Ф. (не открывая глаз, тихим голосом):
- Владимир Ильич, дорогой, я уже сотню раз говорил и повторю еще, если надо - я против переговоров в Карелии. Я против выдачи местного населения. Я за применение силы. Я уже отдал распоряжение поднять по тревоге полк спецназа.
Л. (рассеянно):
- Какого спецназа? (устало опускается на край койки) Это твои беспризорники, что ли?
Ф. (вскакивает и ходит по комнате активно жестикулируя):
- Бывшие беспризоники, Владимир Ильич! Бывшие! Вы же видели их на смотре! Они порвут всех нахуй, если надо! Вы видели их на Перекопе? Мы же вели трансляцию! Вы видели как они смели Черных Кителей? Они разберут Карелию на молекулы, все почистят и соберут опять!
Л. (исподлобья глядя на мечущегося по комнате Ф.):
- Феликс, вы принимаете лекарство?
( KABOOM!!! )

( Много легких фотографий )

Варшава. Мой прапрадед под этим городом имел когда-то несколько мелких сел и всех крестьян, которые в них жили. Время было такое - иметь крестьян. Потом прапрадед возмутился против какого-то из трех разделов, получил по шапке с пером и под задницу, обтянутую парчовыми штанами, и вот, после некоторых смутных перипетий и пары сотен лет я сижу в Минске и сру в ЖЖ. Ну что ж, время сейчас такое - гадить периодически в ЖЖ, и вообще... Ну, вы понимаете...
Я хочу научиться одной простой вещи - передавать свои ощущения очень полно и точно. Когда-нибудь научусь, наверно.
Я просто хотел бы передать с каким внутренним трепетом я ехал в этот город. Хотел бы красиво навешать соплей "О, Старо Място, твоя булыжная мостовая помнит поступь королей!", "О, милые польские ресторанчики, мимимиии!"... Хотел бы передать как хорошо бродить под мелким дождем без четкой цели, только с желанием познакомиться с городом, подышать им, пустить его в свои мысли, заходить в пустые костелы, где за белесыми полупрозрачными занавесками глухо шелестит губами толпа, а из-под дверей деревянных шкафчиков исповедален торчат тонкие ноги священников в начишенных туфлях; вваливаться в маленькие магазины, и шуршать целофанными обертками пакетиков со сладостями и пугать продавцов радостными воплями; скитаться по узким улицам и заходить в пустые гулкие дворы, заглядывать в арки, читать все без исключения надписи и застывать иногда посреди тротуара, закрыв глаза и слушая как вздыхает незнакомый город... Хотел бы расказать как по-другому там улыбаются люди и как мягко и спокойно звучит самый центр этого большого города. Как редко ходят трамваи и как они сворачивают в самых неожиданных местах. Что в ларьках там продаются fifke kolorowe и лучше не пытаться выпросить их, а брать сразу те бесцветные, что предлагают продавцы, потому что если начать требовать именно kolorowe, то люди в окнах ларьков начинают широко улыбаться и понимающе кивать. Полицейских нет, я не видел ни одного, который шел бы по центру города, отсвечивая бритым жирным затылком, помахивая дубиной и похрустывая пальцами в кожаных перчатках с железными пластинами. В старом городе есть особые Торговые Точки Пугающей Красоты, где продаются матрешки, брелки, значки и особые животные МиМиМи. Там есть двери, тысячи дверей, и ни одна не похожа на предыдущую. Это прекрасно - видеть как она сочиняет на ходу обычаи и трогает муз за пятки, загадывая желания. Как мраморный рабочий с отбойным молотком и решительным лицом, родившийся из цельного куска мрамора году в 47-ом прошлого века, поддерживает одной рукой вывеску Samsung и в этом ему помогает девушка с тубусом и мраморными же очками на холодном каменном носу. А мимо идут люди, которые знают про вывеску, но даже представления не имеют о тех, кто ее держит...
Дед, ты знал где жить.

Напиваться в одиночку - очень необычный опыт.
Если надираться в кампании или с напарником, то можно не заметить как приходит синяя волна и накрывает с головой. Сидите, жрёте закуску, опрокидываете стакан за стаканом, треплетесь обо всём и ни о чём, и в один момент понимаете, что уже накачались по самое горло. Повблевать вместе или по очереди - это, конечно, сродни молитве перед едой, если вы понимаете о чем я. Сближает даже лучше общих подружек в прошлом. "А, помнишь, старик, как ты блевал в раковину на кухне? - Помню! А помнишь как ты блевал в толчок у Васи, а потом заснул около него, и мы поливали тебя водой через окно на кухню? - Помню... Я еще тогда с утра подумал, что надул в штаны за ночь..." Групповые пьянки - для окружающих, а не для себя. Вы вместе накачиваетесь, вместе скользите по синеве, но заняты вы друг другом, алкогольными разговорами, и ничем больше. Некоторые пьют для того, чтоб было потом что вспомнить и о чем поговорить. Я знал парня, он бухал чтобы достичь расслабления и легче, как он говорил, "трепаться с бабами". Когда он вливал в себя полбутылки белой, то грудь у него становилась выпуклой изнутри, как у городского голубя весной, на щеках появлялся нехарактерный для него румянец, и весь он подбирался и танцевал ногами, как конь. В итоге он высматривал себе бабу и уходил сверлить ей мозг. Мы потом таскали неделями его сумки и куртки, которые он забывал, отправляясь на блядское дело... Пил он, в общем, подразумевая последствия, а не процесс. Можно даже подумать, что он смотрел на шаг вперед, но на самом деле, в своем обычном состоянии он был скучным серым пареньком с полными баками комплексов и страхов. Для таких людей пить - это как срать, необходимость что ли. Ты должен это делать, иначе говно переполнит тебя, попрет отовсюду, и ты помрешь.
Но пить одному - это процесс, скажу я вам.
Это действо, священная история, погружение в суть, диалог с нутром, пляски с самим собой в синем море под стеклянной луной. Когда пьешь один, ты чувствуешь, как оно приходит, как садится рядом, проводит бесплотным пальцем по пищеводу и жарко тычем им в желудок, потом целует в губы горячо, и крадет твое дыхание. Дует тебе в лоб плотным туманом, окутывает тебя теплом, путает слова на выходе, и мысли на входе, но путанница это складывается иногда в узоры, от которых не можешь оторвать взгляда. Отпускает что-то, какие-то натянутые струны внутри размокают, провисают, не дергают тебя в разные стороны, как чёртову куклу на ярмарке или в детском театрике. И ты получаешь шанс поговорить с самым близким тебе человеком в этом мире - с самим собой. Без лишнего пиздежа и недомолвок, без поз и уловок ты садишься, собираешься в кучку, и вот, пожалуйста, не хотите ли, сударь, обкашлять дела наши скорбные по-честному? Да-да, я к вам обращаюсь, молодой пока еще человек, не воротите рожу. И вот твои же мысли набиваются тебе же под крышу, как ласточки во время дождя, голова тяжелеет, хочется спать, синева наваливается без просвета. Сон. Утро. Боль.

Я люблю Родину, честно. Ну, если совсем честно, то не всю, а некоторые места. В моем идеальном представлении Родина - это дом деда в деревне, сосновый озерный берег с желтым песком и густой еловый лес, где внизу, под деревьями, холодно даже летом. Вот, в принципе, и все. Ах, да! Родина, в моем представлении, должна быть безлюдна. Вообще, абсолютно, полностью очищена от людей. Кроме родителей и еще немногих тех, без которых я не представляю ни себя, ни своего бытия.
В субботу был особый день. Ветренный, быстрый, холодный. День прозрачный и чистый, как вода в роднике. Мы с отцом сели в машину и поехали просто в никуда, без цели. Иногда останавливались, выходили, гуляли недолго, пили чай из термоса, много говорили. Было очень хорошо, так спокойно, светло и полугрустно. Нас занесло на городской пляж на водохранилище. Два-три грибка, пара беседок, с десяток лавочек, и сосны, и мокрый песок по берегам. Никого вокруг, только мы с отцом. Мы подошли к самому краю, туда, где вода, мутная от ветра, плещет на берег. Стояли, дышали сырым ветром, смотрели на синий дальний берег, молчали и думали.
И тут( ... )

Если мальчик киловатт,
Разве мальчик виноват,
Что на свет родился киловаттым?
Но, однако, с малых лет,
Пареньку прохода нет,
И кричат девчонки и ребята:
"Рыжий, рыжий, киловаттый,
Убил дедушку лопатой!"

.....

А если каждый киловатт,
Где на всех набрать лопат?

Хомяк вчера сбежал.
Грамотно снялся, как в кино. Почти следов не оставил, чисто сработал.
Я слышал, что на кухне, где стоит его клетка, что-то происходит, какое-то шевеление, возня, тихий грохот, но не было сил подняться, потому что температура под 38 и наждак в горле. Да и не хотелось. Я смотрел "Мама, не горюй!" грел горло и живот теплым чаем с медом, и ел апельсины.
А хомяк тем временем сливался в туман. Выписал мне вилы двойные с вензелями, в козла опустил и слился... Ох, лютый, давно такого хомяка не нюхал...
В общем, как закончилось кино, я решил пойти погреть еще чая и заодно посмотреть что же там происходило.
По всей кухне были рассыпаны опилки в перемешку с какашками. Пакет с картошкой был прогрызен, одна картофелина, размером с мой кулак, лежала посреди кухни и была сожрана наполовину. Рядом с ней концентрация какашек была наиболее плотной. Создается впечатление, что сбежавший утолял голод, одновременно освобождая место в своем мелком кишечнике для свежей пищи. Осмотр клетки показал, что побег был совершен через чуть развинутые прутья у основания решетки.
Для поимки беглого хомяка, после того, как прошел первый шок от увиденного, мной были предприняты следующие действия: изоляция помещений путем закрывания дверей; зачистка каждого помещения в отдельности; выкладывание долек мандарина в каждом помещении для привлечения внимания сбежавшего; отодвигание стиральной машины, кухонного шкафа, комода; осмотр пространства под ванной с помощью чайных свечек; крики "Гейгер! Гейгер!", "Ыыыыыы!", "Ну всё, шерстяной пидарас!"
Поиски продолжались примерно с 23-х до половины первого ночи.
Я уже представлял, как заворачиваю пойманого хомяка в полотенце, стучу им об угол дома, расчленяю в ванне и выношу по частям в пакете. Или обучаю его водолазному делу, спуская в унитаз, а потом награждаю орденом Отваги посмертно...
И вот, когда я уже был на грани безумия, когда я был готов совершить что-нибудь ужасное, я вдруг вспомнил, что единственное место, где я еще не смотрел, это КЛЕТКА.
Зашел на кухню, открыл клетку, аккуртано снял пластмассовую крышку с домика. Там, среди клочков ваты, уткнувшись носом в раздутое от картошки шерстяное брюхо, спал Гейгер. Потом он чуть-чуть приоткрыл глаз, увидел свет и меня, зарылся поглубже в вату и снова заснул.
Вы понимаете?? Он все время был там. Он сбежал, совершил невозможное! Потом пожрал! Банально набил пузо! И вернулся в клетку. В-К-Л-Е-Т-К-У.
Знаки...
Я выпил полстакана виски, закапал нос и пошел спать.
Ночью мне снилось, что за мной гоняются жаркодышащие чудовища, автомат не стреляет, и режиссер Михалков снова пытается выжечь мне глаза тонкой сигаретой с голубым угольком.

Спасибо Космосу, что в нем есть море и muslik.



( плюс еще )

Vseh s dnem svyatogo Patrika.
See you later.

Падет чума на оба ваших дома, погаснет свет в отверстьях ваших глаз, и языки зашепчут по другому, перевирая построенье фраз. Вы не поймете более друг друга, вы не найдете смыслов и имен, в девятом и последнем страшном круге вы бродите. Вам имя - Вавилон. Племянники и братья, негодяи, убийцы с пестрым гербом на плечах, вы стонете, на Бога уповая, а Бог, должно быть, позабыл о вас. И в том саду, где роза пахнет розой, где средь ветвей балкон и тихий смех, вы, затаясь в тени слепой угрозы, вместо любви распознаете грех. Вы думаете быстро и небрежно, и спите так, как будто сон есть смерть, для вас чужое горе - безмятежно, и мягче пуха - земляная твердь. Для вас есть то, что осязают руки, но нет того, что чувствуют сердца. Безумные, вы слепы, немы, глухи... не знаете, что смерть - лишь сон Творца...

Пытаться найти смысл в происходящем вокруг так же глупо и нелепо, как играть босыми ногами в футбол раскаленной до красна железной балкой.